Steve Smith в прошлом году вернулся в группу Journey, с которой записал одни из самых известных барабанных партий в истории. Как и в любой музыкальной ситуации маэстро подошёл к делу творчески. Он не искал возможности расслабиться в привычной роли, найдя новые возможности для роста. Именно поэтому мы до сих пор с таким пристальным вниманием следим за каждым его выступлением.
Многие барабанщики сочли бы попадание в Зал славы рок-н-ролла грандиозным достижением. Для Стива Смита это оказалось не таким значимым событием. Больше его впечатлил триумф в трёх номинациях опроса читателей Modern Drummer 2017 года. MVP, Rock и Educational Product.
Steve Smith признаётся, что является постоянным читателем Modern Drummer с момента выхода первого номера в 1977 году, когда на обложке был изображён Buddy Rich. Интересно, что именно тогда началось его сотрудничество с барабанами Sonor. Прошло уже четыре десятилетия. «Мнение Modern Drummer и их читателей для меня чрезвычайно важно, — говорит музыкант. — Участие в опросе читателей всегда было особенным событием. Этот год превзошёл все ожидания. Это признание коллег-барабанщиков, и оно действительно много для меня значит».
Помимо этих заслуженных наград, особое место в карьере Steve Smith’а занимает его участие в группе Journey. В конце 1970-х он пришёл на смену Aynsley Dunbar и стал частью золотого состава коллектива. Именно Steve Smith участвовал в записи культовых альбомов и легендарных туров середины 80-х, которые фанаты вспоминают с особой теплотой. В 2016 году поклонников группы ждала радостная новость: Steve Smith вернулся на сцену с Journey после более чем тридцатилетнего перерыва, и его сотрудничество с коллективом продолжается до сих пор.
Сегодня, когда Journey выступает вживую, зрители могут услышать такие хиты, как «Don’t Stop Believin’», «Separate Ways (Worlds Apart)» и «Open Arms» в исполнении создателя оригинальных барабанных партий. При этом звучание композиций приобретает новые оттенки. Параллельно с работой в Journey Steve Smith успевает вести несколько проектов: выпускает новый альбом с группой Steps Ahead под названием Steppin’ Out, выступает со своим джаз-фьюжн коллективом Vital Information, время от времени заменяет Simon Phillips в проекте с талантливой пианисткой Hiromi и исследует новые грани южноиндийской вокальной перкуссионной техники Коннакол.
Творческая активность музыканта не знает границ. Недавно он представил масштабный проект The Fabric of Rhythm, включающий виниловый сольный альбом с барабанными композициями, связанными с его собственными арт-работами со светящимися палочками, а также фотографии этих работ, авторские описания музыки и искусства и исторические снимки. В свободное время Steve Smith углубился в изучение различных видов симметричного хвата, результатом чего стал выпуск обучающего DVD/книги Pathways of Motion.
Мы встретились с музыкантом в студии звукозаписи вскоре после церемонии в Зале славы рок-н-ролла. Там барабанщик работал с гитаристом Vinny Valentino над материалом для Drum Fantasy Camp — ежегодного мероприятия, в котором ранее принимали участие такие мастера, как Dave Weckl, Chris Coleman и Todd Sucherman. Steve Smith демонстрировал полную уверенность и спокойствие, когда его попросили исполнить барабанное соло в знаменитой композиции Steely Dan «Aja». Несмотря на то что он некоторое время не слышал оригинальную версию со знаменитым соло Steve Gadd’а, музыкант отказался от прослушивания эталонной записи и уверенно записал несколько дублей, демонстрируя великолепную фразировку, безупречный контроль и свой фирменный музыкальный почерк.
Разговор начался с обсуждения недавно полученной награды, которая стала закономерным признанием таланта и вклада Steve Smith’а в развитие барабанного искусства.
Интервью журналу Modern Drummer (2017)
MD: Как вы воспринимаете своё включение в Зал славы рок-н-ролла?
Steve Smith: Значение имеет только то, что мы сами в вкладываем в то или иное понятие. Зал славы рок-н-ролла — это организация, созданная группой людей. Они взяли на себя роль судей и решают, кого включать, а кого нет. Будучи музыкантом, который работает в жанрах джаз и рок, я никогда особо не размышлял об этом. Для меня не имело принципиального значения, попаду я туда или нет.
Думаю, это справедливо для любой профессии. Вы можете быть писателем, получающим Пулитцеровскую премию. Или общественным деятелем, удостоенным Нобелевской премии мира. Подобные награды не меняют ни ваш творческий подход, ни отношение к работе. Конечно, включение в Зал славы — это почётное признание, но всерьёз задуматься об этом меня заставили именно фанаты Journey. Они были в восторге, ведь для них это действительно важно. После длительного процесса Journey одержали победу. Когда стало известно о нашем включении, началось настоящее волнение: нужно было решить, что надеть, подготовить речь и выбрать музыкальное выступление.
Однако когда я оказался на церемонии, то замечательно провёл время за кулисами в компании Bill Bruford — у нас состоялся долгий и интересный разговор. Во время самого шоу было захватывающе наблюдать за выступлениями Electric Light Orchestra и Joan Baez — это было поистине великолепное событие. Мне выпала возможность выйти на сцену и за две с половиной минуты поделиться своей историей. Рассказать о людях, повлиявших на меня, и о том, как я пришёл к рок-музыке.
После церемонии я понял одно: такие мероприятия действительно помогают привлечь новых слушателей. Сам я раньше не особо слушал Joan Baez или Tupac Shakur, но после их выступлений мне захотелось познакомиться с их творчеством. Возможно, это даже поможет повысить популярность Journey. Я искренне рад своему включению в Зал славы и надеюсь, что это не навредит моей джазовой карьере. [смеётся]
Возвращение в Journey
MD: Как вы вернулись к работе над материалом Journey после столь длительного перерыва?
Steve Smith: На момент моего камбэка в Journey я уже 32 года не играл с ними живые концерты. Хотя в 1996 году мы работали над альбомом Trial by Fire. Но это была исключительно студийная работа, и мы не касались классического репертуара. Я даже не помнил такие хиты, как «Don’t Stop Believin’» или «Who’s Crying Now», поскольку давно не слушал их. [смеётся] Но это не стало проблемой — я отнёсся к этому как к новому проекту. Мне пришлось детально переписать все партии, которые я когда-то записал для альбомов.
MD: Вас что-то удивило в процессе работы над партитурами?
Steve Smith: Безусловно. Оказалось, что мои партии были гораздо свободнее, чем я думал. Они не были жёстко зафиксированы. В куплетах у меня был определённый грув, но я не придерживался строгой схемы. То же самое касалось и припевов. Большинство партий не были досконально выверенными, главное было сохранить правильное ощущение. При этом некоторые заполнения стали неотъемлемой частью песен. Например, в «Separate Ways» я исполняю одни и те же заполнения в каждом шоу, как и в «Faithfully» — те самые, что записаны на пластинке.
Я определил для себя, где можно импровизировать, а где нужно следовать оригиналу. Постепенно я начал модернизировать грувы и аранжировки. Большое влияние на меня оказало сотрудничество с Andrés Forero из Hamilton — его работа с пятью малыми барабанами и разнообразными оркестровыми идеями вдохновила меня. Я стал экспериментировать с использованием хай-хэта. Иногда играл с ним, иногда без. Также я привнёс в репертуар Journey элементы R&B-грувов из Hamilton. Звучание стало более ритмичным. Это превратилось в увлекательный творческий процесс.
Я вернулся к установке с двойным бас-барабаном, добавил третий напольный том и три малых барабана для заполнений. Теперь вы можете услышать, как меняется высота звука при игре на малых барабанах. Эта концепция трёх малых барабанов нашла отражение и в последнем альбоме Vital Information. Переосмысление старых песен оказалось захватывающим занятием, хотя некоторые вещи я оставил без изменений.
MD: Похоже, вы подошли к задаче со всей серьёзностью.
Steve Smith: Действительно, освоение такого объёма материала потребовало времени. Это было похоже на старт с чистого листа. Выступления длились по девяносто минут. Мне нужно было адаптироваться к поддержанию мощного рок-звучания на протяжении всего концерта. В моих собственных проектах динамика более разнообразная — от игры щётками до мощных композиций. Но музыка Journey требует преимущественно мощного звучания с небольшими динамическими вариациями.
В процессе подготовки я активно занимался йогой, много репетировал, проигрывал песни и импровизировал. На сцене же я предельно собран и играю максимально точно. Сегодня моё отношение к выступлениям с Journey изменилось по сравнению с 70-ми и 80-ми годами. Тогда я стремился что-то доказать, возможно, излишне украшал партии. Сейчас в этом нет необходимости. Остальные участники группы довольны моим подходом — я не переигрываю и даю именно то, что нужно. Они отмечают, что все элементы снова гармонично сочетаются.
MD: Поддерживает ли группа ваши небольшие изменения в аранжировках?
Steve Smith: Безусловно.
MD: Они их замечают?
Steve Smith: Вряд ли. [смеётся]
MD: Получается, они тоже не зациклены на студийных версиях, ведь ваш стиль отличается от Omar Hakim и Deen Castronovo. (Castronovo был барабанщиком Journey с 1998 по 2015 год, а Hakim участвовал в летних гастролях 2015 года)
Steve Smith: Omar и Deen — выдающиеся барабанщики, но они не были создателями тех партий. Они их выучили, но когда я играл определённые фрагменты, я думал о том, как они сочетаются с игрой Ross Valory (бас), Neal Schon (гитара) или Jonathan Cain (клавишные). Плюс Steve Perry научил меня особенному подходу к игре, который давал ему свободу и поддержку. Я добавлял элементы R&B в рок-звучание. И, разумеется, никто, кроме меня, не проходил такое обучение. [смеётся] Я вернулся к оригинальным записям, но не к концертным версиям, поскольку в те времена мы играли вживую слишком быстро.
MD: При этом вы даже не выглядите уставшим. Опираетесь на работу микрофонов?
Steve Smith: На одном из уроков у Freddie Gruber я сидел в его барабанной комнате и сильно ударил по инструменту. Он спросил: «Зачем ты так играешь? Ты что, зол на барабан?» [смеётся] Я ответил, что пытаюсь добиться мощи. А он сказал: «Мощь — для диктаторов. Тебе нужен большой звук». Эти слова остались со мной. Суть в умении извлекать звук из барабана или тарелки и правильно управлять прикосновением к инструменту.
Одной из первых вещей, над которыми мы работали, было не бить по барабану, а просто позволять палочке падать, привыкая к этому ощущению. Так можно играть вообще без замаха. Если начать с падения палочки, образуется тихая основа для динамического диапазона, который потом можно усилить.
Я научился играть тише, при этом получая хороший звук на всех инструментах, и правильно выстраивать баланс звучания установки. Например, контролировать акустическое равновесие между бас-барабаном и малым барабаном ещё до того, как думать о микрофонах. Это пришло из долгих лет выступлений в условиях, когда я находился в двух футах от саксофониста или басиста и в пяти футах от пианиста. Поэтому мне важно контролировать громкость.
Во многих случаях барабаны либо совсем не подзвучиваются. Либо используются только верхний микрофон и микрофон для бас-барабана. Я выработал этот подход. На концертах Journey я играю так же — это помогает избежать травм. И в студии я играю так же, как на сцене. Но на это ушли годы обучения, практики и размышлений.
MD: Я видел записи живых выступлений Journey этого года, где вы не использовали подиум для барабанов. Это ваш выбор?
Steve Smith: Да, я привык играть без подиума на джазовых выступлениях. Так удобнее другим музыкантам: они могут подойти ближе к барабанам. Когда все на одном уровне, возникает особая энергетика и связь, все чувствуют эту вибрацию. В ситуации с подиумом эта связь слабее. Но подиум нужен, чтобы скатывать установку со сцены во время выступления группы на разогреве.
Vital Information
MD: В вашем новом альбоме «Heart of the City» группы Vital Information сочетаются как классические стандарты, так и авторские композиции. Вы исполняете некоторые стандарты уже много лет — как вам удаётся сохранять их актуальность в новых аранжировках?
Steve Smith: Мы подходим к стандартам двумя разными способами. Часть из них — это детально проработанные аранжировки, а другие представляют собой более свободное исполнение: мы начинаем с фанкового звучания, переходим к свингу и исполняем дуэты. Поддерживать свежесть в исполнении стандартов довольно просто. Каждый раз, когда я играю их с разными музыкантами, их индивидуальность привносит что-то новое. Это делает процесс очень увлекательным для нас. К тому же у нас не так много времени на репетиции и создание нового материала. Поэтому мы дополняем сет-лист стандартами, которые отлично работают на выступлениях.
Зрители хотят видеть, как мы демонстрируем мастерство игры на инструментах, импровизируем и создаём особую атмосферу и энергетику — всё это можно реализовать через различные музыкальные элементы.
MD: Вы также активно занимаетесь изучением южноиндийского вокального искусства перкуссии Коннакол. Расскажите о вашем пути в этом направлении.
Steve Smith: Я начал изучать Коннакол в 2002 году. За это время я достиг определённого уровня владения этим искусством. Сначала я брал уроки у преподавателя из Южной Индии. Потом начал выступать в группе Summit с Zakir Hussain и George Brooks, исполняя индийскую фьюжн-музыку. Это было практическое обучение, а не просто теоретические занятия.
Уже через год после начала изучения ритмов Коннакол я стал активно сотрудничать с индийскими музыкантами. Когда они узнавали о западном барабанщике, который понимает их музыкальную традицию, они часто приглашали меня участвовать в проектах. С ростом количества приглашений увеличивалось и количество композиций, которые нужно было быстро выучить и исполнить.
Позже я начал экспериментировать, совмещая Коннакол с игрой на барабанах. Хотя традиционно Коннакол исполняется без инструментального сопровождения, я решил попробовать совместить эти два направления. Это потребовало серьёзной работы над координацией, но впоследствии я начал включать элементы Коннакол в музыку Vital Information.
MD: Например, в композиции «Open Dialogue» с нового альбома, где вы накладываете Коннакол на фанковый грув?
Steve Smith: Да, я использую такой подход во многих проектах — с Mike Stern, Randy Brecker и в некоторых работах с Steps Ahead. В «Open Dialogue» я даже записал вокальную партию в студии.
Существует два основных способа совмещения Коннакол с игрой на барабанах. Первый — это исполнение грува с одновременным пропеванием Коннакол. Второй — точное дублирование вокальной партии на ударных инструментах. Это было серьёзным вызовом. Сначала нужно выучить и запомнить композицию, а затем воспроизвести её на ударной установке. На освоение этого навыка ушло много времени, но сейчас я чувствую себя в этом вполне уверенно — это стало для меня естественным процессом.
MD: А Zakir — отличный наставник в этом деле.
Steve Smith: Он действительно потрясающий музыкант. Играть с Zakir — это вдохновляющее занятие, в процессе которого приходится быть скромнее. Как бы высоко я ни оценивал свои навыки как барабанщика западного стиля, когда я играю с ним, я вижу, насколько глубоко он понимает ритм, какой у него обширный репертуар и невероятные способности. Просто находиться рядом с ним — уже большое удовольствие. И сколько бы я ни развивался, он всегда может пойти дальше. Он любит ставить передо мной новые задачи, и это стало важной частью моего музыкального развития за последние пятнадцать лет.
MD: В композиции «Eight Five» также присутствуют интересные элементы Коннакол.
Steve Smith: Это пьеса в размере 13/4, которую мы создали коллективно. Я разработал всю композицию как сложную ритмическую структуру. Исследовал различные способы игры в этом размере, комбинируя восьмёрку с пятёркой. Басист Baron Browne добавил в студии финальные элементы — мелодическую линию и гармонию. Я очень доволен этой композицией. Интересно, что фанаты Vital Information особенно ценят наши пьесы в нечётных размерах. В предыдущем альбоме у нас была пьеса в размере 15/4, и она стала самой популярной композицией среди слушателей.
Проект: The Fabric of Rhythm
MD: В чём заключалась основная идея вашего проекта The Fabric of Rhythm из аудио и книги?
Steve Smith: Эту идею предложили ребята из SceneFour. Они уже успели выпустить две книги с Carl Palmer и одну с Dave Lombardo. Мне понравилась мысль представить все тринадцать моих работ с фотографиями, где я использую светящиеся палочки. Но я решил пойти дальше и создать к ним сольный музыкальный альбом. У меня накопилось много соло и идей для выступлений, и мысль о том, чтобы написать музыку специально под каждое произведение, показалась мне очень интересной. Планировалась виниловая версия.
Я отнёсся к проекту максимально серьёзно, как к настоящей студийной записи. Забронировал время, систематизировал все идеи. Процесс оказался невероятно творческим — я смог найти уникальную связь между каждой картиной и барабанным исполнением. Потом я написал подробные описания каждой работы: как она создавалась, какие мысли меня посещали. Отдельно описал технические и ритмические особенности каждого соло. Понял, что читателям будут интересны такие детали. Проект задуман так: слушаешь музыку, смотришь на картину, читаешь про её создание. Затем изучаешь описание соло и только потом слушаешь его исполнение.
MD: «Condor» и «Interdependence» — просто потрясающие композиции!
Steve Smith: «Condor» — это медленная пьеса для трёх малых барабанов, играемых в унисон. После основной части я импровизировал, экспериментируя с метрической модуляцией.
Идея «Interdependence» уже звучала раньше: я играл остинато левой рукой на боковом малом барабане, а мелодии исполнял правой. Это было в DVD-сборнике Drumset Technique/History of the U.S Beat. Сейчас я представил эту мелодию в новом формате. Это связано с тем, что я научился играть все песни Journey в открытой постановке — как правой, так и левой ведущей рукой.
Причина, по которой я это освоил — не хотелось всю ночь играть бэкбиты только левой рукой. Такой подход даёт левой руке отдых. Позволяет ей играть восьмые на райде или хай-хэте. Открывает новые возможности для музыкального оформления.
Я стал больше работать над открытой постановкой, когда начал сотрудничать с Hiromi. Нужно было выучить партии Simon Phillips. В «Interdependence» я играю джазовый бит левой рукой на тарелках. Мелодии же исполняю правой рукой и правой ногой.
Чтобы развить навыки открытой постановки, я вернулся к базовым упражнениям. Инспользовал книги Jim Chapin и «Syncopation». Играл ритмический рисунок на райде и исполняя фигуры правой рукой. Хотя полной амбидекстрии в джазовом исполнении я пока не достиг, для музыки Journey этого вполне хватает.
Исследование техники игры: пути развития
MD: В вашем проекте Pathways of Motion (DVD и книга) представлены четыре варианта симметричного хвата. Что стало причиной такого исследования — травма или чисто профессиональный интерес?
Steve Smith: Всё началось с проблем в запястно-пястном суставе у основания большого пальца левой руки. Чтобы решить эту проблему, я начал работать над изменением техники традиционного хвата при поддержке Jojo Mayer. Он посоветовал мне больше раскрывать пальцы. Раньше я преимущественно играл, держа палочку указательным пальцем сверху. По его совету я стал держать палочку большим пальцем, что помогло снять напряжение. Правда, пришлось заново учиться не бояться потерять палочку во время игры.
Параллельно я стремился больше практиковать симметричный хват. Выяснилось, что моя левая рука в этой позиции довольно ограничена в движениях. Изучая себя в зеркале, я обратил внимание на движения правой руки, которая двигалась очень свободно. Выяснилось, что я использую разные хваты для разных элементов: один для тарелок, другой для томов, третий для малого барабана. Я стал зеркально копировать эти движения левой рукой, играя в унисон и внимательно следя за траекториями движения палочек. В результате я выделил четыре основных хвата.
MD: Расскажите подробнее о каждом хвате.
Steve Smith: Первый — классический немецкий хват с ладонью, направленной вниз, и рукой над палочкой. Второй — концепция резонаторной камеры, где палочка располагается ниже, в первом суставе пальцев. Третий — французский хват с большими пальцами сверху. Четвёртый — стиль Tony Williams, который я использую уже долгое время. Он напоминает игру на тайко, где палочку держат двумя последними пальцами, как это делал Тони Уильямс. Этот хват позволяет получать насыщенный звук благодаря широкому диапазону движений.
MD: А как насчёт надёжности такого хвата?
Steve Smith: Главная сложность заключается не в самих хватах, а в переходах между ними. Несмотря на регулярные тренировки, самое трудное — это переключение с одного хвата на другой. Я могу переходить от первого к четвёртому или от второго к третьему, но именно в моменты перехода иногда теряю палочку. Французский хват оказался для меня наименее надёжным, хотя хват в стиле Тони Уильямса вполне стабилен. Сосредоточившись на отработке переходов, я постепенно улучшил контроль над левой рукой. Однако она всё ещё уступает традиционному хвату — в сложных моментах я возвращаюсь к нему.
MD: Да, ведь это ваш хват уже пятьдесят лет.
Steve Smith: Именно так. Когда я обсуждал это с Rob Wallis относительно создания обучающих материалов, он предложил задокументировать мой опыт. И чем больше я размышлял об этом… Большинство обучающих материалов снимают барабанщики с традиционным хватом — Dave Weckl, Jojo Mayer, Tommy Igoe. При этом многие барабанщики используют симметричный хват, но никто детально не разбирает эту технику. Мои наблюдения могли быть полезны другим, поэтому мы создали DVD и книгу. Многие барабанщики естественным образом меняют хваты, но не осознают этого. Они используют то, что я называю «несимметричным» хватом: французский на райде и немецкий на малом барабане.
MD: Возьмём, к примеру, Jon Fishman из Phish. Он играет французским хватом справа от колокола на райде, но переключается на немецкий при переходе к хай-хэту. Это не кажется странным?
Steve Smith: Вовсе нет. Традиционный хват сам по себе является несимметричным, и это абсолютно естественно. Если нужен более лёгкий звук на тарелке, французский хват — отличный выбор. Для более тяжёлого звучания лучше подходит немецкий хват.
Быть лидером или частью команды
MD: Dave Weckl делился с нами сложностями поддержания работы собственной группы в гастрольном режиме и тем, что он сделал выбор в пользу сессионной работы. Как вы оцениваете перспективы существования собственных джазовых проектов вроде Vital Information?
Steve Smith: Моя ситуация во многом схожа с ситуацией Дэйва. Действительно, поддерживать стабильную работу группы — задача непростая. Одна из ключевых причин кроется в том, что мы, барабанщики-лидеры, оперируем в более узком сегменте рынка. Отличный пример — история Buddy Rich и Frank Sinatra. Они вместе снимали комнату, когда работали у Tommy Dorsey. Один стал суперзвездой, другой же, несмотря на равный талант, довольствовался доходами от концертов и ушёл из жизни небогатым человеком. Разница лишь в том, что один был вокалистом, а другой — барабанщиком. Такова реальность жизни барабанщика.
Я стараюсь выступать как можно чаще, когда появляется возможность, но этих доходов недостаточно для полноценного существования. При этом организация выступлений требует серьёзных вложений, так что порой я даже работаю в ноль или терплю небольшие убытки. Главная цель — обеспечить достойную оплату всем участникам, получать удовольствие от процесса и доносить музыку до слушателей. Поэтому я намерен продолжать эту деятельность.
Параллельно я участвую в проектах с Mike Stern, и Zakir приглашал меня на выступления, хотя в тот момент я был занят с Journey. Надеюсь, подобные предложения будут поступать и дальше, особенно после того, как я полностью вернусь к своей джазовой деятельности и сессионной работе.
MD: Давайте поговорим о вашей сессионной работе в джазе, особенно о проекте с Hiromi. Её музыка известна своей сложностью.
Steve Smith: Освоение её репертуара — это действительно серьёзный вызов, требующий значительного времени и усилий. Около трёх лет я подменял Simon Phillips. За это время я выучил первые три альбома её Trio Project. Это был один из самых сложных, но при этом увлекательных опытов на сцене в моей карьере. Музыка не только требовала максимума от меня как музыканта, но и позволила выйти на новый профессиональный уровень.
В трио Hiromi роль барабанщика особенная — ты одновременно поддерживаешь группу и выступаешь вторым солистом. Практически каждая композиция включала барабанное соло, причём большинство из них были написаны в нестандартных размерах. Работать над партиями Simon было настоящим удовольствием, ведь он великолепно оркестровал её музыку. Важно отметить, что Hiromi создаёт партитуры вручную, не прибегая к компьютерным программам. Некоторые из них занимают до десяти страниц. Работать с ней и Anthony Jackson (бас) на гастролях — одно удовольствие. Это был поистине уникальный опыт. Сейчас, когда Simon не занят в Toto, он полностью сосредоточился на этих выступлениях.
Опыт живых выступлений
MD: Как вы поддерживаете свою форму во время гастрольных туров?
Steve Smith: Я вернулся к книге Уилкоксона, с которой начинал в детстве. Сейчас я активно работаю с ней: изучаю нотную грамоту и осваиваю различные способы применения рудиментов в свинговой музыке. Кроме того, я продолжаю ежедневно заниматься коннаколом. Недавно я снова начал практиковать игру щётками за кулисами — это было необходимо для восстановления баланса в моей практике. Я действительно соскучился по этому ощущению, и это оказалось своего рода терапией.
MD: Как вы относитесь к технологическому прогрессу и его влиянию на современную культуру игры на барабанах?
Steve Smith: Сегодня многие обращаются к YouTube за обучением, вдохновением и новыми идеями. Однако ничто не может заменить живое взаимодействие с другим барабанщиком. Я часто вижу впечатляющие видео, где музыканты играют соло или под drumless-треки. Но способны ли они импровизировать с живыми исполнителями?
Современная тенденция показывает, что молодые барабанщики склонны играть чрезмерно громко — в наушниках или под записанный трек. Однако когда их помещают в акустическое пространство с пианистом и басистом, они часто теряются. Причина в том, что они не умеют контролировать динамику, а без метронома их чувство ритма даёт сбой. Таким образом, концепция игры в живом пространстве остаётся для них незнакомой.
Несмотря на высокий технический уровень многих молодых барабанщиков, отсутствие опыта игры с живыми музыкантами мешает им стать по-настоящему универсальными исполнителями с широким спектром возможностей.
MD: Планируется ли завершение вашего сотрудничества с Journey?
Steve Smith: Изначально договор был заключён на два года — 2016 и 2017. Сейчас мы ведём переговоры о третьем годе сотрудничества.
MD: Очевидно, что группа не планирует прекращать деятельность.
Steve Smith: [смеётся] Да, похоже на то. Мы обсуждаем продолжение сотрудничества, и существует вероятность, что я останусь ещё на год. При этом я осознаю, что карьера рок-барабанщика имеет свои временные рамки.
Одна из причин, по которой я присоединился к Journey именно сейчас, — желание использовать свои физические возможности на пике формы. Это действительно тяжёлая работа: перед каждым шоу я провожу серьёзную разминку, а после выступления занимаюсь йогой, растяжкой и восстанавливающими упражнениями.
Хотя я применяю правильную технику и бережно отношусь к инструменту, не повреждая пластик и не ломая палочки, игра длительностью 90 минут, а иногда и два часа, требует колоссальных усилий. Я стремлюсь не перегрузить организм и сохранить здоровье для дальнейшей карьеры.
Я мечтаю играть до последнего дня, как мои некоторые кумиры, например, Roy Haynes. Многие выдающиеся музыканты продолжают активную концертную деятельность в возрасте 60, 70 и даже 80 лет.