Потрясающая двадцатилетняя карьера Omar Hakim. В 80-х это были Weather Report и Sting. В 90-х — Мадонна. И на этом пути были буквально сотни альбомных проектов с разнообразным списком крупных артистов, включая Майлза Дэвиса, Дэвида Боуи, Майкла Джексона, Джона Скофилда, Марайю Кэри, Мика Джаггера и Брюса Спрингстина. Когда тяжеловесы хотят невероятно душевного ритма, богатого звука барабанов, креативной партии и глубокого музыкального чувства, они звонят Омару Хакиму.
Поэтому было немного странно, когда пару лет назад такой звездный барабанщик пропал с радаров. Ни одного большого альбомного проекта, ни одного блокбастерного тура. Многие барабанщики задавались вопросом: «Где Омар?»
Оказалось, что несколько трагедий и испытаний настигли Хакима одновременно, подорвав его лично и сбив с пути на некоторое время.
К счастью, время и исцеляющая сила музыки восстановили Омара и вновь дали ему сильное желание вернуться в игру. Он вдохновлён не только играть на барабанах, но и построить успешную сольную карьеру.
С этой целью он только что выпустил «The Groovesmith» — широкий, удивительно фанковый и веселый диск, который демонстрирует его композиторские, аранжировочные, вокальные (вы будете удивлены его роскошным голосом) и, конечно, потрясающие барабанные таланты. Также среди новостей от Хакима — новый интерес к электронным барабанам, длинный список сессионных дат и потенциальный тур с Мадонной, который может состояться позже в этом году.
Мастер грува вернулся.
Интервью журналу Modern Drummer (2000)
Личные испытания и исчезновение Omar Hakim со сцены
MD: Ты исчез на некоторое время.
Omar Hakim: Это было интересное время. Я занимался музыкой, но в основном за кулисами — в основном записи и тому подобное. Я работал с Мадонной на некоторых телешоу здесь и в Европе. Плюс я выступил на нескольких концертах с Лайонелом Ричи — в Вегасе и в некоторых местах по Америке.
Но в то же время произошло много личного. Я развелся, мне пришлось найти новое место для жилья. И самое ужасное: умер мой отец. Это было много всего сразу — и всё вокруг моего сорокалетия! Для меня это было как некий сигнал: «Окей, нажми на тормоза. Приведи свою жизнь в порядок». Поэтому я взял время, чтобы сосредоточиться.
MD: Как эти трудные времена повлияли на тебя и на твою музыку?
Omar Hakim: Я наслаждаюсь игрой больше, чем когда-либо. Музыка — это одна из тех вещей, что поддерживает меня духовно. Если бы не музыка и моя вера в высшую силу, я бы, наверное, сломался. Это было довольно тяжело. Я был очень близок с моим отцом.
Роль семьи и воспоминания об отце
MD: Он был музыкантом, верно?
Omar Hakim: Да. Хасан Хаким. Он был тромбонистом, игравшим с Бази и Эллингтоном — и он был моим вдохновением, первым учителем. Моё первое выступление было с ним. Я начал играть в его группе, когда мне было десять лет. «Ладно, ты знаешь достаточно, чтобы играть в группе. Давай». Помню, как он нес меня домой на плечах после выступлений.
Я провел много времени с ним в последний год его жизни. И это время вместе было для меня чудесным и глубоким опытом, потому что мы много разговаривали. Он проводил время со мной в студии, пока я заканчивал свой альбом. Я чувствую себя таким счастливым, что смог разделить это время с ним.
MD: Он, наверное, гордился всем, чего ты добился в своей карьере.
Omar Hakim: Да, я думаю, что да. Привести кого-то в этот мир, посмотреть, как он растет, отправить его на свой путь, и затем увидеть, как он делает все то, что я был так счастлив делать… ну, я думаю, это было для него немного шокирующим.
Когда я был молод, он приходил на все мои выступления, поддерживал меня, давал советы. И я часто импровизировал с ним, вплоть до того времени, когда он перестал играть в 1997 году. Он часто играл в Центральном парке со своей группой, The Uncommon Jazz Ensemble. Они там отжигали, и я приходил на выходные, когда был в городе, и играл с ними. Мы веселились.
MD: Это воспоминания, которые останутся с тобой навсегда.
Omar Hakim: Да, это действительно красивые воспоминания, и я благодарен за них. Поэтому ты можешь представить, как было тяжело для меня прощаться с ним. И как я сказал, пройти через это, развод и переезд — это было многое. Но я чувствую себя великолепно сейчас, как будто всех эти негативные вещи миновали. Я здоров и готов сделать следующий шаг в своей карьере.
Исцеление и жизненная философия Omar Hakim
MD: Атмосфера, которая исходит от сцены, когда ты играешь, такая позитивная. Наверное, было тяжело работать в такие трудные времена.
Omar Hakim: Да, было тяжело, но музыка оказала на меня сильное исцеляющее воздействие. Странно, но проходя через этот период, я понял, что у всех нас в жизни будут взлеты и падения. Ничего с этим не поделаешь. Жизнь будет бросать тебе иногда кривые мячи, и тебе просто нужно научиться с ними справляться.
С возрастом я научился лучше справляться с этими вещами, отступать и быть более сбалансированным в жизни. И я нашел, что медитация и молитва действительно помогают.
MD: Рекомендуешь ли ты медитацию барабанщикам?
Omar Hakim: Абсолютно. Дело в том, что когда ты делаешь музыку, после того как ты выучил технические аспекты, ты должен прийти к тому месту, где начинаешь черпать вдохновение из других вещей для своих музыкальных идей. Со временем ты понимаешь, что это не о технике; это о жизни. Вот откуда ты черпаешь вдохновение. В конечном итоге способность выражать себя становится продолжением того, кто ты есть как человек.
Я бы сказал, что всё, что помогает тебе открыться как личности, будь то молитва, медитация, йога, велосипедная прогулка, прогулка в парке — что угодно — делай это. Вот где музыка.
Электронные барабаны и новые возможности
MD: Теперь ты снова на сцене с новым интересом к электронным барабанам — особенно к Roland V-Drums.
Omar Hakim: О да. V-Drums вдохновили меня во многих отношениях. Но на самом деле, мой интерес к электронике уходит корнями в ранние 80-е, когда появились драм-машины. Я сразу же купил одну из первых. И я зарабатывал деньги в Нью-Йорке, программируя. Мое отношение всегда было таким: если не можешь победить их, присоединяйся к ним. Я здесь, чтобы служить музыкальному сообществу. Не имеет смысла для меня как профессионала закрывать свой ум от любой возможности.
Люди, возможно, не осознают этого, но я использовал много различных версий электронных барабанов за эти годы. Наверное, я так плавно интегрировал их в то, что я делал, что люди не заметили! [смеется] В 1986 году я использовал комплект Dynacord на альбоме Джона Скофилда «Still Warm» — в основном для перкуссионных звуков. Когда я был со Стингом, я использовал комплект Simmons на одной из его треков. И в 1989 году, когда я записал свой первый альбом «Rhythm Deep», я использовал Dynacord ADD-1 вместе с Roland Octapad на нескольких треках. Так что я следил за развитием электронных барабанов на протяжении многих лет.
MD: Но как ты сказал, твое использование электроники было на втором плане. Теперь с V-Drums ты используешь их на сцене.
Omar Hakim: V-Drums революционны. Лучшая часть в них — это то, что я могу делать с ними то, чего не могу сделать с акустическим комплектом, например, мгновенно менять звук комплекта, чтобы он соответствовал музыке, которую я играю. Иметь такую программирующую мощь — возможность выбирать размер барабана, материал корпуса, тип головки, звук комнаты, все это нажатием кнопки, — это феноменально.
Кроме звуковых преимуществ, приятно, что V-Drums так хорошо ощущаются при игре. Плюс они могут воспроизводить все тонкие удары — buzz rolls, ghost notes, даже работу щетками. Впервые в своей карьере я могу действительно выступить на живом концерте, оставив свои акустические барабаны дома. Должен признать, что я никогда не думал, что дело дойдёт до этого.
MD: Кажется странным, что барабанщик вроде тебя, который развил навык извлечения такого великолепного звука из акустического комплекта, откажется от него ради пэдов.
Omar Hakim: Для меня электронные барабаны никогда не заменят акустические. Но я смотрю на них так же, как, наверное, пианист вроде Херби Хэнкока или Чика Кореа впервые посмотрел на Fender Rhodes. Это просто еще один цвет, который я могу добавить в свою палитру. И в случае с V-Drums палитра широкая. В модуле V-Drums шестьсот пятьдесят звуков, которые можно распределить по примерно пятидесяти разным комплектам, которые можно программировать или редактировать. И Roland выпускает всё больше программного обеспечения, которое расширяет выбор звуков. Я просто не могу получить такую мгновенную гибкость от акустического комплекта.
MD: Иметь все эти звуки под рукой — это здорово, но изменил ли твой стиль игры использование электронных барабанов?
Omar Hakim: Мне пришлось сделать некоторые корректировки, но ничего серьезного. Я начал использовать разные палочки. Мои палочки Vic Firth оказались немного тяжелыми для пэдов V-Drums, поэтому я экспериментировал с более легкой моделью, около 5A.
Я не играю на V-Drums с такой же силой, как на акустических барабанах. Это определенно более легкий подход. Я рад, что могу играть немного легче и снять часть напряжения с тела. Мне не нужно наклоняться к пэдам для громкости. Конечно, есть некоторые патчи, где сила твоего удара влияет на произведенный звук. Но это небольшие ментальные корректировки, которые ты делаешь.
MD: Как ты расположил V-Drums? Ты пытался скопировать свою акустическую установку?
Omar Hakim: В какой-то степени, хотя пэды немного меньше, поэтому они могут быть немного ближе друг к другу.
Когда речь идет о настройке, которую я люблю использовать, я в основном следую той же концепции, которую всегда имел для любого типа комплекта, акустического или электронного. Мне нравится, чтобы всё было близко. Так мне не нужно тратить физическую энергию, двигая руки, чтобы мои запястья были там, где нужно. Я хочу, чтобы мои руки были как можно более расслаблены. Пусть запястья делают работу, а не руки.
MD: Ты использовал V-Drums в работе без проблем?
Omar Hakim: О да. Я использовал их с Мадонной уже некоторое время. Я помню первый день, когда я принес V-Drums на репетицию Мадонны, и мы подключили их к этой огромной мониторной системе. Она вошла и сразу сказала: «Вау!» Они действительно поразили ее.
Когда я получил диск Мадонны «Ray Of Light», она сказала, что хочет, чтобы я воспроизвёл некоторые паттерны электронных барабанов оттуда на её концертах. Большинство патчей, с которыми были сделаны эти записи, уже в мозге V-Drums, поэтому мне было легко сразу начать это делать. И когда она услышала, как я играю эти звуки через эту большую мониторную систему, она была поражена.
Технологии сильно шагнули вперёд. В 1993 году, когда я работал над туром Мадонны «Girlie Show», она хотела, чтобы я воспроизвёл звуки с её записей. Сделать это тогда было серьезным вызовом. Мне понадобилась очень сложная система, с MIDI, триггерами, сэмплерами и так далее. Была куча проблем, например, ударить по высокому тому и не заставить второй том-триггер сработать. И затем организация всех звуков… Это было действительно сложно.
MD: Ты неплохо самореализовался в этом туре.
Omar Hakim: О, да, абсолютно. Это была большая работа, но мы справились. Теперь, с V-Drums, это уже не проблема. Я могу просто играть.
MD: Вот мы в твоем репетиционном пространстве, и у тебя установлены только V-Drums. В комнате вообще нет акустических барабанов. Наверное, ты стал их поклонником.
Omar Hakim: Обычно у меня здесь также установлен комплект Pearl, но он на пути в студию для записи. Я не хочу, чтобы ты неправильно понял, [смеется]. Я в настоящее время собираю установку, которая будет чем-то вроде гибридного комплекта, где у меня будут акустические барабаны и V-Drums вместе. Эта идея кажется мне вполне логичной. Честно говоря, я думаю, что именно туда и движется инструмент.
Я работал над этой идеей с Бобом Гатценом, создателем DrumFrame [система монтажа барабанного комплекта, позволяющая барабанщикам играть в положении лежа]. Я хочу что-то смелое! [смеется] Мы интегрируем технологию Pearl ICON rack — очень удобную для пользователя — с акустическими барабанами Pearl, тарелками Zildjian и V-Drums. И все это будет установлено на одной из рамок DrumFrame от Гатцена. Я очень взволнован этой идеей.
Я счастлив быть связанным с такой компанией, как Pearl. Они полностью посвящены созданию отличного инструмента, и каждый год удивляют меня новыми вещами, которые они придумывают. Их кастомизированные барабаны [Masterworks] просто безупречны. Здорово быть связанным с компанией, которая так же фанатеет по барабанам, как и я. Они просто фанатики.
MD: Ты будешь использовать свой фирменный мылй барабан Pearl 13″ с этим гибридным комплектом?
Omar Hakim: О, да. Я обожаю этот барабан.
MD: Что в 13-дюймовых малых звучит так хорошо?
Omar Hakim: Да, это что-то! Я не понимаю, но этот фирменный барабан был очень полезен для меня, потому что он может делать разные вещи. Я могу поставить на него обычный пластик с напылением, настроить его, и у меня будет отличный пикколо-барабан. А затем я могу поставить более тяжелый, двухслойный пластик, немного ослабить натяжение, и у меня будет потрясающий жирный звук бэкбита — это связано с этим махогоновым корпусом. Это особенный барабан.
Комфорт, дыхание и техника
MD: Ранее ты упоминал DrumFrame. Тебе пришлось к нему привыкать?
Omar Hakim: Нет. Я чувствую себя очень комфортно, играя в этом положении, и DrumFrame устраняет много напряжения из моего тела. И это напрямую переходит в мою игру.
Когда я провожу мастер-классы, я говорю о важности комфорта за установкой. Я всегда говорю, что барабанное сиденье — это самый важный элемент оборудования для барабанщика. Всё, что обеспечивает вам комфорт, важно.
Я никогда не имел времени на преподавание, но если бы у меня были ученики, я бы внимательно наблюдал, как они играют. Не думаю, что барабанщики достаточно времени уделяют анализу того, как они это делают. Я видел, как парни играют очень неудобными и некомфортными движениями, а это должно влиять на музыку. Важно думать о таких вещах, как высота сиденья, углы, палочки, дыхание. Дыхание — это то, о чем редко говорят.
MD: Как ты думаешь, работа над дыханием может помочь барабанщикам?
Omar Hakim: Дыхание — это источник силы! Наверное, это осознание пришло ко мне от того, что я певец, а мой отец — духовик. Он действительно учил меня этому, когда я был молод. Он держал свой тромбон для меня, чтобы я дул через него, просто чтобы научить меня диафрагмальному дыханию. Я уверен, что развитие этого — по крайней мере, мысль об этом — определенно помогло мне в моей игре. И расслабленное дыхание даёт мне чувство силы без усилия. Чувство, что мне не нужно полагаться на физическую силу, чтобы что-то происходило на барабанах. Восточные мистики называют это «праной» — энергией воздуха — и используют её для облегчения тяжелой физической работы.
Когда воздух в вашем теле сбалансирован правильно, у вас нет мышечной усталости. Но если ваше тело испытывает недостаток кислорода в кровотоке, у вас накапливается молочная кислота в мышцах, что вызывает судороги. Поэтому правильное дыхание — это важная часть игры на барабанах. И когда вы сочетаете это с такими вещами, как правильная высота сиденья, расслабленные руки, слегка отодвинутые от тела, и прямая спина, вдруг вы чувствуете себя свободным за барабанами. Это почти как тай-чи для барабанов.
MD: У тебя есть советы по этим моментам, например, правильная высота сиденья?
Omar Hakim: У меня есть быстрый способ определения правильной высоты сиденья для меня. Я играю на педалях как с поднятыми пятками, так и с опущенными. Есть определенная высота, на которой я могу делать это комфортно. Я знаю, когда у меня правильная высота, потому что если я сижу слишком высоко, я не могу опустить пятку. Если сиденье слишком низкое, мне приходится поднимать ногу слишком высоко, что означает, что я трачу лишнюю энергию, играя на носках. Суть в том, чтобы устранить как можно больше напряжений.
Многие барабанщики любят ставить свои тарелки высоко, потому что это выглядит великолепно. Это круто, если они могут с этим справиться. Но я не хочу с этим справляться. Я хочу иметь достаточное расстояние, чтобы тарелки могли раскачиваться и иметь свободу движения. Но я не хочу иметь слишком много пространства между моими томами и тарелками. Я хочу, чтобы барабанный комплект чувствовался как один инструмент, а не как набор разных компонентов.
Музыкальное вдохновение и подход Omar Hakim к выступлениям
MD: А что насчет способов, которыми барабанщик может работать над развитием «правильного» дыхания?
Omar Hakim: То, что помогло мне, и что я бы порекомендовал другим барабанщикам, — это взять несколько уроков пения у вокального тренера. Певцы должны иметь дело с дыханием. Их инструмент полностью зависит от правильной техники дыхания. Я брал уроки, изначально чтобы помочь моему пению, но это определённо перешло в мою игру.
Один из способов, которым вы можете начать переводить дыхание в свою игру, — это попытаться связать свои музыкальные мысли с дыханием. Как это сделать? Очень просто: поёте то, что играете. Многие барабанщики, когда импровизируют, полагаются на трюки, которые базируются только на движениях и физике. Очень «барабанные» вещи. Я стараюсь избегать этого. Я хочу добраться до точки, где я действительно играю музыкальные фразы, которые имеют более вокальную основу. Это добавляет другого качества — я думаю, более музыкального качества — тому, что вы играете.
MD: Я видел, как ты играешь много раз, и я действительно слышал, как ты подпеваешь тому, что играешь.
Omar Hakim: О, да. Это просто музыкальная мысль, которая выходит. И это фактически заставляет вас вдыхать воздух. Вы делаете вдох, поете фразу, заканчиваете воздух, делаете другой вдох. Ваша игра становится гораздо больше, чем просто набор нот.
MD: Возможно, в каком-то смысле это делает то, что ты играешь, более открытым и привлекательным для слушателя.
Omar Hakim: Это мой подход к созданию музыки. Я всегда стараюсь играть не из попытки что-то доказать. Я здесь не для того, чтобы быть лучшим барабанщиком в мире. Но чтобы иметь музыкальный контакт с аудиторией.
Я ощущаю это как совместный опыт. Эта мысль снимает с меня много давления и фактически делает создание музыки более приятным, потому что я не пытаюсь что-то доказать. Все, что мне нужно сделать, — это прийти на концерт, будучи готовым к музыкальному опыту. Вот и всё.
MD: Да, это здорово, но большинство музыкантов приходят на концерт с кучей ментального багажа — с эго и фишками, которые они хотят сыграть.
Omar Hakim: Да. И с негативом.
MD: Трудно избавиться от всего этого.
Omar Hakim: Да, трудно. Но это то, о чем я говорил раньше, о работе над собой как личностью и о том, как это переходит на сцену. Практика на вашем инструменте важна — я не пытаюсь минимизировать это. Но я думаю, что некоторые люди увлекаются этим. Будто бы они думают, что если они пропустят день практики, они не смогут играть музыку.
Я люблю практиковаться, но я также знаю, когда нужно поднажать, а когда отдохнуть. Если я не наслаждаюсь занятием или чувствую, что не получаю от этого ничего, я не буду заставлять себя. Я лучше пойду в кино. Найду вдохновение. Да, вы должны работать усердно, но в то же время это требует подпитки извне. Что-то человеческое и духовное должно быть частью этого. Это не может быть просто физической вещью.
Groove, ритм, практика
MD: В каком-то смысле смешно слышать это от тебя, потому что у тебя потрясающая техника. Много работы должно быть вложено в развитие такого мастерства.
Omar Hakim: Техника — это круто, и я люблю слушать тех, кто может играть всё хорошо. Но я также люблю простое барабанное искусство. Наверное, поэтому я люблю играть поп-музыку.
Многие барабанщики — обычно более технически продвинутые барабанщики — могут смотреть на определенные виды поп-музыки или танцевальной музыки как на что-то ниже их: «Это не настоящее серьёзное барабанное искусство». Но знаете что? Есть что-то чудесное в игре танцевального ритма определенным образом и в наблюдении за тем, как аудитория полностью погружается в эту энергию. Когда это сделано правильно, это нечто, парень.
Для меня танцевальная музыка ничем не отличается от мантры, потому что она повторяется. Чем чаще вы повторяете что-то, тем сильнее оно становится. Когда вы повторяете ритм, он накапливает энергию — и он просто продолжает накапливаться.
Когда вы запускаете ритм, это о движении. Как барабанщики, мы имеем дело с движением и эмоциями. Мы пытаемся сбалансировать обе эти вещи. Как только вы находите грув и запускаете его, вы должны контролировать свои эмоции и просто продолжать движение — не перевозбуждайтесь и не нарушайте поток заполнениями. Или если вы играете заполнение, убедитесь, что он является частью того же движения, которое вы играете.
Я люблю создавать эту энергию ритма и заставлять аудиторию двигаться. Они даже не знают, как это происходит, но вдруг их тела начинают двигаться. Это магия. И затем вы видите, как другие музыканты на сцене поворачиваются с большими улыбками на лицах: «Да, парень!»
MD: Может, у вас есть какие-то советы, как барабанщикам развить лучшее чувство ритма?
Omar Hakim: Я думаю, что здесь важно выйти из учебной комнаты и послушать музыку, увидеть, как она влияет на людей. Я помню, как учился играть регги. Мне подумалось, что лучший способ понять движение этого ритма — это посмотреть, как люди танцуют под эту музыку, и самому попробовать танцевать. Я лучше понял эти ритмы, сделав это, и когда садился за барабаны, я мог черпать вдохновение из этого опыта. Я люблю танцевать, и мне кажется, что между танцем и игрой с хорошим чувством ритма есть очевидная связь.
Ещё один важный момент в развитии вашего чувства ритма — это дисциплина. Когда духовые музыканты работают над своим звуком, они играют длинные, ровные ноты. Они не играют много быстрых вещей. Они просто сосредотачиваются на том, чтобы получить богатый, ровный звук. Для барабанщиков это эквивалентно практике ритмов. Я раньше играл ритмы по 15 минут подряд без заполнений, просто сосредотачиваясь на чувстве и поддержании этого движения, этой интенсивности.
Мы все видели барабанщиков, которые играют заполнение каждые восемь тактов, или даже каждые четыре такта, и они не слушают, что происходит вокруг. У них есть моменты, когда они играют большое заполнение, которое совершенно не в контексте музыки.
MD: Но заполнения — это часть игры на барабанах, часть музыки.
Omar Hakim: Конечно, но они должны двигать музыку вперед, а не привлекать внимание к себе. Я люблю делать маленькие вещи с заполнениями — правильный удар бас-барабана в нужное время, возможно, один удар по беллу тарелки. Это может быть гораздо более интересным, чем какое-то широкое заполнение по томам. Но я тоже люблю такие заполнения, если они играются в нужное время.
MD: А что насчет практики под метроном или драм-машину, чтобы улучшить чувство ритма? Вы много этого делали?
Omar Hakim: Нет, потому что когда я начинал, драм-машин ещё не было. Но я думаю, что они очень полезны для развития стабильного пульса.
Что я делал много, — это играл под записи. Я любил практиковаться так. Играл под разные стили, и это мне очень помогло. Я анализировал, что делает барабанщик, и старался поймать чувство того, что он играет.
MD: Кажется, всё, о чём вы говорите, вращается вокруг чувства ритма.
Omar Hakim: Это ключевой момент. И я думаю, что хорошие музыканты это понимают. Место за барабанами — важное. Вы задаете тон выступлению больше, чем кто-либо другой в группе. Если барабанщик выходит на сцену вяло, лениво и не в хорошем настроении, гитаристу трудно поднять настроение. Но если барабанщик приходит, чтобы вложить всю душу в игру, то вечеринка будет удачной.
Успех, преданность и «The Groovesmith»
MD: У вас был большой успех с таким подходом.
Omar Hakim: Интересно, но иногда кто-то спрашивает меня об «успехе». Я понял, что у тех, кто действительно достигает успеха, это не всегда их конкретный опыт, который приносит им успех, а их преданность делу. Некоторые из самых больших звезд мира не обязательно лучшие танцоры или певцы, но у них есть сильная преданность своему видению.
Мы оба знаем, что есть множество барабанщиков, которые могут играть любые ритмы быстрее, чем я. Но я говорю о преданности желанию делиться музыкой на более высоком уровне и делать всё возможное в данный момент. Я стараюсь играть каждый концерт с интенсивностью первого концерта. Это обещание, которое я даю себе и музыке.
Легко стать ленивым, когда ты в туре. К сотому концерту ты уже много раз сыграл эту музыку. Но аудитория ещё не видела вашего выступления. Это их первый раз. Они потратили свои заработанные деньги на билет и ждут впечатлений. Поэтому как музыканты мы должны делиться с ними нашим лучшим каждый раз, когда садимся играть.
MD: Это высокая планка.
Omar Hakim: Да, но я знаю, что такой подход приведёт вас в верную точку. Обязательно приведет. Это неоспоримо.
MD: Этот подход ведёт вас к сольной карьере.
Omar Hakim: Надеюсь. Это то, к чему я стремлюсь.
MD: Это приводит нас к вашему новому альбому, «The Groovesmith». Кстати, крутое название.
Omar Hakim: Мне нравится это слово, потому что, когда ты «кузнец» чего-то — как, например, слесарь или кузнец, — это описывает человека, преданного искусству чего-то конкретного. Оно также подразумевает традицию и опыт. Поэтому я подумал, что «groovesmith» — это точное слово. Как музыкант, я предан искусству создания музыки, которая звучит хорошо. Поэтому я решил сделать запись, на которой я играю много разных ритмов и делаю все эти ритмы звучащими хорошо.
Я написал материал сам или с помощью некоторых своих друзей. Это комбинация вокальной и инструментальной музыки. Я играл на барабанах и клавишных, пел ведущий вокал и занимался большей частью звукорежиссуры. И я также микшировал его. Так что это был сольный проект, но много замечательных людей помогли мне.
MD: Каких успехов вы достигли с момента вашего первого сольного альбома, «Rhythm Deep» 1989 года?
Omar Hakim: Я думаю, что я стал лучше писать, и мне было веселее во всех аспектах этого альбома. И поскольку он был записан в моей домашней студии, у меня было время, чтобы погрузиться в него и сделать его таким, каким я хотел. Я не чувствовал давления со стороны лейбла, чтобы сделать хитовый альбом или что-то ещё. Просто был собой. Это моё видение, и оно включает стили музыки, которые я люблю: фанк, R&B, джаз, хип-хоп и рок. Эклектичная смесь, но каким-то образом через неё проходит нить, которая делает её связанной. Это такой альбом, о котором, вероятно, большинство рекорд-компаний сказали бы, что его не стоит делать, потому что меня могут обвинить в чрезмерном разнообразии.
MD: Но это было вашей карьерой.
Omar Hakim: Да, чувак. Почему бы мне не хотеть поддерживать тот же профиль в своей карьере артиста, который я установил в своей карьере барабанщика? С чего мне хотеть ограничивать себя одним делом? И это больше, чем просто играть на барабанах. Я пою, играю на клавишных и гитаре. И поэтому «The Groovesmith» также о моей цели быть полноценным артистом.
MD: Вы планируете выпускать альбом самостоятельно?
Omar Hakim: На данный момент я работаю над различными сделками по распространению. Альбом также доступен на моем веб-сайте.
MD: И вы планируете гастролировать в поддержку альбома.
Omar Hakim: О, да. Я буду играть на барабанах, клавишных и петь. Я в процессе формирования группы. И уже есть интерес со стороны различных фестивалей, чтобы я выступил. Это приятно.
MD: В общем, вы действительно готовитесь к поприщу сольного артиста.
Omar Hakim: Абсолютно. Интересно, потому что некоторые люди говорили мне это уже давно: «Что ты ждешь?» Но я думаю, что я наконец-то обрёл эмоциональную готовность к этому. Я не был готов к этому, когда делал «Rhythm Deep». Я был рад сделать запись и гастролировать в поддержку, но у меня не было тогда настроя продолжать быть сольным артистом.
Так что «The Groovesmith» готов, но пройдёт не много времени до того, чтобы начать работать над следующим альбомом. Я, вероятно, начну его очень скоро, чтобы он был доступен примерно через восемнадцать месяцев.
MD: Вы хотите творить.
Omar Hakim: Точно. Это было то, чего я не делал раньше, потому что не был готов. Но теперь я очень взволнован этим направлением карьеры. У меня много идей, которые я хочу выразить. Я с нетерпением жду этого.
Я чувствую, что прошел через многое — профессионально и лично. Но прохождение через всё это многому научило меня. Это было путешествие. Очень длинное путешествие.